С той поры медведь то и дело появлялся около пасеки. Дедушке не было отдыха ни днем ни ночью.

- Надо убить косолапого, - твердили кругом все охотники. А дед не соглашался.

- Я ни ружья, ни рогатины не брал в руки.

- Мы подмогнем, мы на него облавой, - твердили охотники.

- Не, не, - отмахивался дед. - И сам не пойду, и вам не позволю. Медведь-то мой. Одного убьешь - другой придет, тут медведей полон лес.

- И другого убьем, - храбрились охотники.

- А я не хочу злить медвежий народ. Нам долго ошшо жить рядом с ним. Нельзя ужо злить. Я попробую уладить мирком да ладком, - воркотал дедушка.

И тянулось так два лета. Медведь за это время унес еще три дуплянки, с полдесятка дымокуров, выломал широко вокруг пасеки все гнилые пни. Видя, что дедушка часто возится с дымокурами и деревянным гнильем, он, знать, думал и в них отыскать мед.

Дедушка похудел и потемнел лицом от недосыпа и думы, как избыть медвежью напасть. В конце второго лета дедушка вдруг начал светлеть и повторять веселей прежнего:

- Уладим ужо. Уладим мирком да ладком.

Я попробовал выспросить, что он придумал, но дед оборвал меня:

- Учись ждать. Торопятся только блох ловить. Ужо.

В ту осень я поступил учиться в соседнее село и не мог видеть всего, что делал дедушка. Он съездил в город, привез с чем-то бочонок и спрятал его в омшанике. Перетаскал туда же на зиму все ульи, кроме одного, и сказал про этот улей: "Пожертвую его медведю". Затем долго возился с этим ульем. Почему-то перевел Жучку из пчельника в деревню, во двор, посадил на цепь. И наконец объявил:

- У меня все, дальше ваш черед.

- Что надо, дедушка? - мы подскочили к нему.

- Глядеть ужо во все глаза на последний улей. Когда увидите медведя бегите ко мне. Но без крику, без шуму.

Это так заинтересовало и малых и больших, что вся наша семья оставила на произвол домашний скот, птицу, огород и уперлась глазами в улей. Дедушка сел на скамеечку у ворот.