Странное изобилие душевных состояний. Легедри от природы человек беспокойный. Он носится со своими горестями. Он не только болеет ими; у него страсть к ним. Он не умеет выражать их; однако, после целого ряда повторений, отступлений и запинок они все-таки производят впечатление на собеседника. Кинэту кажется, что он как нельзя лучше представляет себе, почему наборщик в один прекрасный день сделался убийцей. Но он представляет себе это без всякой симпатии. Преступление Легедри основано на глупости и слабости. Он, Кинэт, презирает это. Легедри пришел к своей жертве с намерением не убить, а обокрасть ее. И решился он на кражу не столько из нужды в деньгах, сколько по злобе. Он пришел в бешенство, когда потерял свое последнее место и не нашел нового. Он злобствовал не столько на общество по-анархистски, сколько на самого себя и на судьбу. Если он убил (он не признался в этом переплетчику, но мало-помалу это выяснилось из его рассказов), то потому лишь, что в последнюю минуту жертва пыталась помешать ему уйти, хотела вырвать у него "добычу", как было написано в газете. Ему показалось, что он попался, а главное, что его обокрали в свою очередь. Он не видел иного выхода, кроме убийства. Жест самозащиты, вызванный безумным страхом, еще можно оправдать. К тому же он банален. Но Кинэт уверен, что Легедри нисколько не старался его избегнуть, что он с каким-то облегчением ухватился за подходящий случай и что вид крови не был ему неприятен. Да, очевидно, злоба. Об этом же свидетельствуют пиджак и платок, засунутые в пакет с книгами. Может быть, Кинэт не испытывает отвращения к злобе и жестокости. Но ему кажется, что он не любит их. Во всяком случае они ему непонятны.

Кинэт замечает, что к "происшествию" он свободно применяет теперь слова "преступление", "убийство", "убийца". Это потому, что с утра все стало официальным.

"Как я был наивен, думая, что некоторые преступления такого рода не обнаруживаются. Недомыслие. Смешение категорий. Скрыть можно отравление. Даже в иных случаях убийство в лоне семьи, перекрашивающееся при соучастии всех родственников в несчастный случай или в самоубийство. Но обычные преступления, преступления, которые совершаются людьми посторонними, неизбежно обнаруживаются. Это преступление должно было обнаружиться. Я проявил недостаток простого здравого смысла".