Женщина-пират не обманула меня. Я нашел именно то, что и было нужно. Небо покрылось свинцовой пеленой, пыль улеглась, а зелень ярко проступила на фоне серых и красных камней. Мой алый шифоновый шарф резко контрастировал с охряными, глинобитными стенами, над которыми свисали черные вишни и колыхались нежные виноградные усики. Старый город, да и вся столица этой Страны — один большой рынок, или базар, как здесь говорят. Рассматривая пестрый товар на утлых прилавках, я не удержался от покупки маленькой шапочки, расшитой бисером и украшенной перьями, браслета из черных бусин с белыми глазками, мягких лайковых сапог. И, конечно, отведал местной кухни: круглых пирожков, начиненных кусочками бараньего сала и луком, колбасу из риса и мяса, залитую жирным бульоном, мяса на шпажках — шашлык. Я бы съел еще и ярко-желтую рисовую кашу — плов, но побоялся, что меня сдурнит от жадности.

Вдалеке рванул гром, и гроза обрушилась проливным летним дождем. Вода бурно, мутным потоком неслась в узких открытых каналах, увлекая за собой стебли соломы, пустые пачки, окурки, бумагу и прочий мусор. Я, чтоб укрыться, вошел в магазинчик, больше похожий на сарай. Когда глаза привыкли к полумраку, царившему в нем, я различил богатые восточные ковры из шерсти и медные кувшины на полках. Пряный запах окутал меня, и я умер.

Очнулся я от брызг воды в лицо. Открыв глаза, увидел склонившегося надо мной местного жителя, продавца, как я догадался. Он был намного смуглее всех виденных мною здесь людей. Я невежливо разглядывал его, пораженный представшим передо мной уродством: глаза, посаженные настолько глубоко, что были скрыты тенью мощных надбровных дуг, нос с полным отсутствием переносицы свисал замысловатым крюком, ноздри подошли бы больше рысаку, чем человеку, щель кривого рта пыталась изобразить улыбку, обнажая острые, мелкие зубы, а скулы грозились прорвать кожу, настолько были круты.