Боже мой! Какой позоръ для семьи! Чуяло ея сердце, что этотъ человкъ кончитъ такимъ образомъ. Если бы хоть двочки не было на свт!

Тюремный священникъ старался утшить ее, проповдуя покорность. Она могла еще встртиться вдовою съ человкомъ, который сдлаетъ ее еще счастливе. Это, повидимому, оживило ее, и она заговорила даже о своемъ первомъ жених, славномъ маломъ, который удалился изъ страха передъ Рафаэлемъ и подходилъ къ ней теперь въ город и на пол, точно желалъ сказать ей что-то.

– Да, въ женихахъ не будетъ недостатка, – говорила она спокойно, со слабою улыбкою. – Но я – хорошая христіанка и, если у меня будетъ второй женихъ, то я хочу, чтобы онъ былъ такимъ, какъ Богъ велитъ.

Замтивъ удивленный взглядъ священника и привратниковъ, она вернулась къ дйствительности и снова неестественно захныкала.

Подъ вечеръ пришло извстіе. Помилованіе было дано. Королева, которую Рафаэль представлялъ себ окруженною тамъ въ Мадрид всми украшеніями и роскошью, которыя Господь Богъ хранитъ въ алтаряхъ, была тронута телеграммами и просьбами и продлила жизнь осужденнаго.

Помилованіе вызвало въ тюрьм взрывъ бшенаго восторга, какъ будто каждый изъ заключенныхъ получилъ прощеніе и освобожденіе.

– Радуйся, тетушка, – говорилъ священникъ жен помилованнаго. – Твоего мужа не убьютъ. Ты не будешь вдовою.

Молодая женшина стояла нкоторое время молча, какъ будто боролась съ мыслями, которыя назрвали въ ея ум съ тупою медленностью.

– Хорошо, – сказала она наконецъ спокойно. – А когда же онъ выйдетъ изъ тюрьмы?

– Выйдетъ?… Да ты съ ума сошла. Никогда! Онъ долженъ еще радоваться, что жизнь его спасена. Его увезутъ въ Африку, и будучи молодымъ и сильнымъ, онъ можетъ прожить еще двадцать лтъ.

Женщина впервые зарыдала отъ всей души, но это были слезы не печали, а отчаянія и бшенства.

– Послушай-ка, – сказалъ священникъ въ раздраженіи: – вдь, ты гнвишь Госпрда Бога. Ему-же спасли жизнь, понимаешь ли? Онъ уже больше не присужденъ къ смертной казни. A ты еще недовольна?