Девочка и мальчик тихо играли в индейцев. Они погасили в комнате свет и задернули шторы, поставили на пол ночник, включили его, а сверху навалили карандашей как будто это дровишки. Получился костер. В углу стоял Жезл Дьявола, сверкая глазницами. У костра спал связанный Котик, украшенный бусами и ленточками. Его собирались принести в жертву.

Мальчик сидел у костра, завернувшись в одеяльце, на котором мама обычно гладила белье, и "курил" папину трубку. Девочка рисовала на листке бумаги карту прерии. С одной стороны прерия упиралась в горы, а с другой стороны она ни во что не упиралась и исчезала за краем листа. Посреди прерии текла река, на берегу реки стояли вигвамы. В нескольких сантиметрах от вигвамов паслись бизоны, похожие на утюги. Два индейца жарили на костре убитого бизона. Он костра поднимался аппетитный дымок.

Девочке захотелось есть, она поднялась и пошла на кухню. На кухне, пригорюнившись, сидел папа и смотрел в окно.

Девочка зажгла газ, поставила на огонь чайник и стала накрывать на стол. Она высыпала в вазочку печенье, поставила сахарницу, достала из холодильника сливочное масло и банку джема.

- Ты будешь пить чай? - спросила она папу.

- У-у, - сказал папа задумчиво.

- Может, все-таки налить?

- Ну, налей.

Девочка налила всем чаю, позвала мальчика и велела ему нарезать батон.

- Почему мне так тоскливо? - спросил папа, продолжая смотреть в окно. Вам не тоскливо?

- Еще как тоскливо! - сказала девочка. И мальчик сказал:

- Конечно, тоскливо.

- Вам-то чего тоскливо?

- А тебе? - спросил мальчик.

- Мне? - папа вздохнул. - У меня есть множество причин. У каждого взрослого человека всегда найдется тысяча причин для тоски. Или по крайней мере для печали. Например, меня печалит мысль о бессмысленности жизни.

- В смысле, что жизнь бессмысленная? - спросила девочка.

- Именно, - сказал папа. - Жизнь бессмысленна уже потому, что коротка. Человек только разобрался что к чему и не успел еще ничего сделать, а уже пора умирать. Вот мне, например, тридцать лет, а что я сделал в жизни важного?