Ливия Рошель: Мистер Рид из магазина был только рад продавать им конфеты! Вот вам еще один яркий пример: магазин убрал отдел «Подарки для леди» и расширил отдел игрушек и товаров для хобби так, что тот уперся прямо в мороженые полуфабрикаты. Целый год половину магазина занимали шоколадные батончики, пневматические ружья и куклы. За новым печным фильтром приходилось ездить за тридевять земель, зато у нас в магазине было семнадцать видов ракет и хлопушек.
Боуди Карлайл: Мы поняли, что люди готовы продать что угодно кому угодно, если им достаточно заплатить. В Миддлтоне произошла инфляция. Дети, избалованные подарками от Зубной феи, не горели желанием косить газоны. Пустые бутылки, которые обычно собирали и сдавали, теперь валялись на дорогах и никого не интересовали.
У нас это назвали «подхалимской» теорией процветания: детки разбогатели, а взрослые лебезят, юлят и подлизываются, чтобы деньги у них выманить.
Задним числом я скажу, что мы с Рэнтом вызвали местное возрождение, экономический бум. Дети купили новые велосипеды, а владелец магазина «Придорожный» наконец заасфальтировал парковку. Осенью все пошли в школу в ковбойских сапогах из кожи ящерицы. На ремнях — пряжки в стиле родео, все в бирюзе. На руках часы, да такие тяжелые, что некоторых детей набок перетягивали.
Второй бум пришел на Рождество, когда Санта Клаус взялся набивать чулки пятиклассников, не важно, хорошо они себя вели или нет, золотом и серебром.
Ливия Рошель: Я пыталась донести до учеников, что реальность — это договор. Все вещи, от бриллиантов до жевательной резинки, имеют ценность лишь потому, что все мы с этим согласны. Законы вроде ограничения скорости — законы потому, что большинство согласно их соблюдать. Я пыталась убедить детей, что золото стоит гораздо больше, чем та дребедень, на которую они его тратят, но передо мной были словно индейцы, которые продавали земли своих предков за бусы и безделушки.
Да, дети Миддлтона подстегнули нашу экономику.