Рэнт охватывает меня сзади за грудь и помогает. В моей руке не двоеточие от змеиных зубов. Не подковка от укуса койота. Кровь толчками бьет из большой и ровной дыры.
Рэнт смотрит на кровоточащий разрез и говорит:
— Есть укус. Это кролик.
У нас сочится кровь из рук и ног, стекает на песок под горячим солнцем. Рэнт вздыхает:
— Вот оно... Вот так должно быть в церкви.
10 — Оборотни
Д-р Феба Трюффо (эпидемиолог): Первейшим запретом у древних народов было не пить из водоема, где бывают волки. Более того, наши предки не доедали животных, скажем, оленя или лося, задранных стаей. Бытовало мнение, что нарушение любой из этих заповедей — или обычный волчий укус — превращает человека в легендарное чудовище, кровожадного и жестокого человека-волка. В оборотня.
Как ветхозаветный запрет на употребление в пищу свинины и моллюсков, без сомнения, не давал верующим погибнуть от трихиниллеза или сальмонеллеза, так и эти древние суеверия предотвращали контакт со слюной, содержащей рабдовирусы — род морфологически сходных вирусов с отрицательной цепью РНК, которые на протяжении всей истории жизни на земле заражали популяции млекопитающих.
Дениза Гарднер (риэлтор): Как сейчас вижу: Марго, громко топая, выходит из дома навстречу подругам. Вся в черном кружеве и чулках в сеточку, словно каждый вечер — Хэллоуин.
Эта тварь висит у нее на свитере, как меховое украшение. Брошка. Страшными коготками вцепляется в пряжу. Иногда Марго закалывала волосы и сажала летучую мышь сверху. А то вешала на ухо, как сережку. Вся ее готская компания по летучим мышам с ума сходила. Кожистые маленькие вредители! Я про мышей, не про ее подружек. Летучая мышь — идеальная мерзопакость для подростка с вампирскими наклонностями.