Как я уже сказал, я смотрел вперед и чесал репу, и тут из-за угла вылетает какой-то чел и несется, как в жопу укушенный. Я тут же выпрямился, почувствовал, что пахнет разборками. В Манджеле никто так не подрывается, если не назревает проблем. А надрочившийся на это дело вышибала просекает все за три фарлонга

Заметив меня, он притормозил и перешел на шаг, типа ниче не происходит, даже майку поправил и хаер свой длинный зачесал вбок. Ему лет так двадцать пять было, жидкие светлые волосенки свисали по обе стороны лица, как старые занавески. Судя по комплекции, жрать он не любил, да и качаться тоже. И ростом он был мне где-то по плечо, то есть еще и мелкий. Короче, задрот. И одет как задрот: джинсы и спортивная куртка с капюшоном — и все это велико размеров на восемь.

Он остановился ярдах в пяти и развел руками, будто показывал мне, что такое ярд. Натянул лыбу через всю морду, и она мне ни хера не понравилась.

— Ты еще че за хрен с горы? — спросил я, смерив его взглядом. Меня так и подмывало вломить ему пиздюлей, этот урод вел себя будто крутой, хотя с первого взгляда было понятно, что это задрот и мудила. Я ведь этого придурка ни разу в жизни не видел, так ведь? А такое в Манджеле бывает нечасто — не всякий день попадаются морды, которых не видел уже раз пятьдесят, как минимум. Если хотите знать мое мнение — а вы наверняка хотите, иначе вы бы уже шли на хер, — он смахивал на чужака. И дело не только в его шмотье. Его выдавало все, даже походка. И говорил он тоже как чужак.

— Такое дело… — начал он.

Врубаетесь, о чем я? Типичный, блядь, большой город. Весь на выебоне. И продолжил он в том же духе.

— Такое дело, я же не говорю…