Сашенька вставил хуй в бледную щелку, с пучком рыжеватых волос над ней, толкнул - сильно и жадно. Акулька вскрикнула, словно ее пырнули ножом, оттолкнула Сашеньку и вскочила на ноги. Из ее пизды текло что-то красное. Кровь! Сашенька испугался, как если б в сочельник увидал черта.

   -Что с тобой, Акулька?

   -Ничего, - сказала Акулька, подтирая промежность старым рушником. - Больно-то как! Ты не дави так сильно, ладно?

   Она вновь улеглась на пол, но Сашенькин хуй беспомощно болтался и мальчик так и не смог заставить его подняться, как ни старался.

   -Дай я попробую!

   Акулька взяла беспомощный пестик в рот, покатала за щеками, затем полизала яйца горячим языком. Тщетно.

   -Мамка дяде Ивану всегда так делает, - сообщила она. - И у него торчит, ты б видел. Не, Сашка, ты не дядя Иван.

   Эти слова запали Сашеньке в душу, он стал с интересом приглядываться к конюху Ивану - какой - такой дядя Иван, какой у него хуй, как он торчит?

   Украв за обедом кусок лакричного пирога, Сашенька побежал к Акульке.

   -Акулька.

   -Ебли хочешь? - заговорщицки шепнула девочка.

   -Нет, - отмахнулся Сашенька. - Вот пирог, Акулька. Я хочу... Хочу посмотреть, как конюх ебет твою мамку.

   Девочка, похоже, была разочарована, но пирог взяла.

   -Приходи в людскую, как повечеряют - сказала она и побежала по двору, наступая босыми ногами в гусиное дерьмо.

   Сразу после ужина Сашенька пошел в детскую, но спать не лег. Дождавшись, пока брат и сестра засопели, он выбрался из- под одеяла.

   В людской было темно и удушливо пахло щами. Сверкнули глаза.

   -Чего так долго? - недовольно спросила Акулька.

   -Маменька не пущала, - соврал Сашенька.

   -Пойдем. Кузнец с мамкой уже пошли на сеновал.

   Мальчик и девочка спрятались в углублении между пахнущим чабрецом стогом и стойлом, где мычали быки.