Преисполнившись уверенности, мы подошли к роскошному залу, но нас отказались пускать. Тип в бордовом смокинге сказал, что мы опоздали. Аншлаг, мест не осталось, даже за большие деньги.

– Хуй с ними с местами, – сказал мой адвокат. – Мы старые друзья Дебби. Мы приехали на это представление из самого Лос-Анджелеса и по-любому на него попадем.

Смокинг что-то залопотал насчет «противопожарной безопасности», но мой адвокат и слушать его не хотел. Наконец, после долгого скандала, он впустил нас бесплатно – при условии, что мы будем тихо стоять у дверей, не шуметь и не курить.

Мы пообещали, что не будем, но как только очутились внутри, не смогли удержаться. Сказалось накопившееся напряжение. Дебби Рейнольдс скакала по сцене в серебряно парике в стиле «афро». Под звуки «Сержанта Пеппера» из золотой трубы Гарри Джеймса.

– Нихуя себе! – сказал адвокат. – Мы попали в капсулу времени!

Тяжелые руки схватили нас за плечи. Я вовремя спрятал трубочку для гашиша обратно в карман. Вышибалы выволокли нас из зала, протащили через вестибюль и держали у входной двери, пока не пригнали нашу машину. «Так, валите отсюда, – сказал бордовый смокинг. – Даем вам шанс. Если у Дебби такие друзья, дела у неё еще хуже, чем я думал».

«Это мы еще посмотрим! – прокричал адвокат, когда мы отъезжали – Мразь параноидальная!»

Я подъехал к казино «Цирк-цирк» и припарковался у задней двери. «Место что надо, – сказал я. – Здесь до нас не будут доебываться».

«Где эфир? – спросил адвокат. – Мескалин не прёт».

Я дал ему ключ от багажника и раскурил трубочку с гашишем. Он вернулся с бутылкой эфира, откупорил её, плеснул на салфетку, прижал её к носу и глубоко задышал. Я тоже промокнул салфетку и вдохнул эту гадость. От машины, несмотря на закрытую крышу, во все стороны завоняло эфиром. Вскоре мы уже ковыляли вверх по парадной лестнице, заливаясь глупым смехом, цепляясь друг за друга, как заправские алкаши.