В потоке веселья зрителей Скайчам проблеял, что его теория совсем о другом. Торжественность его поведения только усугубила провал. Потом ведущий извергся в неистовстве на бонгах, молотил по двум летающим кукольным подносам. Скайчам хлопал глазами.

Он обнаружил, что некоторые слушатели – завсегдатаи, которые легко скатываются на издевательства.

– Знаешь ли, Рэй, твоя история жизни похожа на вырезанную из картошки.

– Знаю, Билл, именно этим она мне и нравится.

– Ты говорил, у тебя на сегодняшний вечер запасён эксклюзивчик, какой?

– Веришь ли, нет ли, Билл, но я выдра.

– Я так и думал, Рэй.

Общение вылилось в больной, истерический поток ветра, и Скайчам не смог угнаться за программой. Он начал с легкомысленного стёба Над пучеглазыми существами и закончил рёвом: “Кретины! Отказываться от собственных устоев! Гнёт прогрессирует, как всё остальное!”

Даже в серьёзных шоу его систематически недопонимали. Шоу текущих событий “Горькая Правда” целый час удивлялось, что до сих пор существуют люди, практикующие антиправительственное выживание. Когда они повторили эту мысль в восемьдесят седьмой раз, Скайчам разгневался, и финальные всхлипывания фразы “даже ребёнок знает” были восприняты как попытка вызвать всеобщее порицание. И когда его изборождённое слезами лицо заполнило экран, расплываясь и фокусируясь, пока он спрашивал “Есть ли у очевидного достижимое дно?”, он был осуждён за превращение теледебатов в посмешище.

Телеевангелист обвинил его в “безбожном обозрении горнего несчастия”, а когда Скайчам посоветовал ему остыть, проклял его будущими осложнениями. Всё превратилось в мрачную неразбериху, расползающуюся за пределами спасения. Видение Скайчама пошло на убыль, якобы смущённое.

Нехватки в заменителях не было. Один парень настаивал, что, мол, ошибка миллениума означает, что куклы для виртуального секса будут отказывать пользователям ввиду почтенного столетнего возраста и поломок. Другой утверждал, что постоянно разговаривает с духом Эйба Линкольна. “Общение с его шепелявой дутоголовой не принесло мне мудрости, – сказал он. – Но я всё равно счастлив”. Потом он чихнул, как пульверизатор, обдав ведущего слизью.