Сырость разрушила въ значительной степени эту фантастическую картину, но Габріэль всетаки могъ еще различить зловщее лицо еврея, стоящаго у подножья креста, и свирпый жестъ другого, который, держа ножъ во рту, наклоняется, чтобы передать ему сердце маленькаго мученика; эти театральныя фигуры не разъ тревожили его дтскіе сны.

Въ саду, расположенномъ между четырьмя портиками монастыря, росли среди зимы высокіе лавры и кипарисы, и втви ихъ пробивались сквозь ршетки, замыкающія пять аркадъ съ каждой стороны до высоты капителей. Габріэль долго глядлъ на садъ, расположенный настолько выше монастырскаго двора, что голова Габріэля была на одномъ уровн съ землей, которую нкогда обрабатывалъ его отецъ. Наконецъ-то онъ снова видитъ этотъ уголокъ земли, этотъ "patio", превращенный въ фруктовый садъ канониками прежнихъ вковъ. Онъ вспоминалъ о немъ не разъ, гуляя по Булонскому лсу или по Гайдъ-Парку въ Лондон. Садъ толедскаго собора казался ему самымъ прекраснымъ въ мір, потому что это былъ первый садъ, который онъ видлъ въ жизни.

Нищіе, сидвшіе на ступенькахъ, стали съ любопытствомъ слдить за нимъ глазами, не ршаясь протянуть ему руку за милостыней. Они не могли понять, кто этотъ незнакомецъ, явившійся на зар въ потертомъ плащ, смятой шляп и стоптанныхъ башмакахъ – туристъ ли, или такой же нищій, какъ они, который ищетъ, гд ему примоститься, чтобы просить подаянія.

Чтобы избавиться отъ ихъ назойливаго любопытства, Габріэль прошелъ дальше и дошелъ до двухъ дверей, соединяющихъ монастырь съ церковью. Одна изъ нихъ, дверь Введенія, вся изъ благо камня, отдланная тончайшей рзьбой, сверкала, какъ драгоцнная игрушка ювелирной работы. Немного дальше за дверью находилась клтка лстницы Теноріо, по которой архіепископы спускались изъ своего дворца въ соборъ.