Сейчас я бегу, убегаю, и поэтому мне некогда думать.

Я потом буду думать, когда не буду бежать.

Наверное, хватит бежать, я уже долго бегу, очень долго. Надо сесть, отдохнуть. Отдышаться. Я сажусь и отдыхиваюсь… нет, отдышиваюсь. Сердце колотится в животе: бум-бум-бум. Как будто меня отругали, и мне обидно. Но меня не ругали, и мне не обидно. Я здесь. В саду. Сад очень-очень большой, просто огромный. Я смотрю по сторонам. Вообще ничего не видно. Видно только деревья. Я как будто солдат, только не в армии, а в саду. Я в армейском саду, прячусь от девочек. Девочки — они как будто враги. Ну, которые плохие. Которые не за наших. Они меня ищут, хотят взять в плен. Только у них ничего не получится. Они потому что девчонки, а я — мужчина. Я — солдат, прячусь в саду от врагов. Нужно сделать все правильно, как положено в армии: замаскироваться, нарисовать на лице полоски. У меня нет с собой краски, но можно взять землю и смешать ее со слюной. Да, я все правильно делаю. Развожу землю слюной, пальцем рисую полоски у себя на лице. На щеках и на лбу. Как положено в армии.

Я прячусь в кустах и ползу по земле. По канавкам и кочкам. Приподнимаюсь, чтобы оглядеться, и опять пригибаюсь, чтобы меня не заметили. Мне смешно, я смеюсь. А потом не смеюсь. Потому что все очень серьезно. Я же в армии, я солдат, и мне надо прятаться от врагов.

Сад очень-очень большой. А я — нет. Я маленький. И чем дальше я забираюсь в глубь сада, тем он больше и больше, а я — меньше и меньше. Я уже совсем маленький. Кажется, я потерялся. Сад все больше и больше, тишина — громче и громче. Деревья — все выше и выше. Звери — пушистее. Колючки — колючее. А потом как-то вдруг получается, что я добираюсь дотуда. До конца света.

Тут уже ничего не поделаешь. Я сдаюсь. Я встаю и иду назад. Прямо к девочкам. Пусть они меня ловят. Они победили.

Я иду совсем мало, не больше минуты, и вот они, девочки. Вышли из-за деревьев, бегут ко мне. Сейчас они меня схватят. Та девчонка, которая самая громкая, она у них за командира. Она кричит им: