– Под какую ещё балиндру? – не понял прыщавый парнишка в майке с блёклым олимпийским мишкой на груди.

– Под пилораму, чертяка немытая! Очень тогда этих клюкарей не уважали. В лучшем случае – пидарастили…

– Не, вы слышали этого Соломона Каторжного? – возмутился рассказчик Миша Ашкенази. – Може, ты мне ещё споёшь поэму ребе

– Ты, пархатый, не тронь Христову веру! – подскочил на заднем ряду Егор Андронов, возглавлявший в колонии арестантов, прибившихся к православию. Недавно они с дозволения хозяина соорудили в зоне небольшую церквушку, прилепив её одним боком к школе. Приходящий с воли к осуждённым батюшка посетовал, что эдак не по уму – как же, мол, совершать крёстный ход вокруг храма? Но всё же освятил и даже пустил по сему поводу обильную пастырскую слезу.

– Слышишь, ты, овца заблудшая! – огрызнулся Миня. – Кто бы гавкал! Егорий-Победоносец, ты бы лучше нам тиснул, кто спиздил со святой ударной стройки два ведра зелёной краски и сменял её в третьем отряде на баллон самогона? Причём, что характерно, – у пидоров!

– Самогон не ебётся! – парировал Егорий мощным и неопровержимым доводом. – Мне его петухи из баллона в баллон слили…

– Глохнуть всем! – сотряс помещение громоподобный рык Леща. – Кончайте этот кипиш! Мусоров, что ли, скликаете? Кто там следующий на подиум?

– А это куда?

– Сейчас покажу, дай только мотню расстегнуть!

Следующим оказался здоровенный бугай Валя Смирный (в миру – Смирнов). Смирный был типичным «мужиком» из тех, кого называли «сохатыми»: смирно пахал на промке, смирно отстёгивал на общак, смирно послал на хер начальника отряда, когда тот предложил Вале возглавить секцию профилактики правонарушений, то есть «лагерных полицаев». Так же смирно притопил слегонца двух бакланов на дальняке

– Славны дела твои, Иегова! – прокомментировал неугомонный Миша Ашкенази появление нового персонажа. – Вот, наконец, и камни возопили…