При таких обстоятельствах меня нашёл Распутин, полосатый кот Молли весом пять килограммов. Она взяла его из приюта, после того как кот «поцеловался» с шинами летящего на полной скорости грузовика. Распутин пришёл в себя, но в память о происшествии лишился зрения и почти всех зубов. Остался лишь передний клык, торчащий изо рта под углом девяносто градусов. Так что теперь ест мягкий корм, обожает орать и пялиться на нас прозрачными, цвета яичного белка, глазами: лепестки сместившейся сетчатки плавают где-то в глубине. Мне нравилось выключать свет и чесать Распутину за ушами, пока не начнёт мурлыкать, словно работающий холодильник. Потом можно зажечь карманный фонарик и светить в его мёртвые мраморные глаза, пытаясь заглянуть в мозг. Молли бесится, когда я так делаю!

Я попытался сесть, переместить вес с рёбер и лёгких, но ничего не получилось. Какое сесть, даже согнуть палец или пошевелить губами невозможно! С трудом справился с западающим языком: ещё немного — и задохнулся бы окончательно. Страшно хотелось спать, однако я заставлял себя дышать, дышать и сквозь сгущающийся карисопродоловый туман слышал жуткий металлический хрип. Я лежал на спине, а августовское зарево, пробиваясь сквозь прореху в шторах, оранжевым копьём пронзало мне глаза.

Распутин выл, требуя внимания, и лизал лицо. Неутомимый язычок горячим наждаком прожигал мой ступор, а мурлыканье роем голодных пчёл терзало уши. Тяжёлый, как куль с мукой, кот уселся на грудь, лёгкие соприкоснулись, словно крылья испуганной бабочки.

Я слышу звуки: хлопнула дверь, на ковёр упала сумочка. Распутин перестал давить на грудь, и я почувствовал приятный сладковатый запах. «Милый! Боже, что делать…» — испуганно лепетала Молли.