В самом деле, на тот маловероятный случаи, что коллеги решат меня наградить, я приготовил короткую речь. Что-то вроде: “В награды не верю, а вы все придурки!” Увы, захлебнувшись в эмоциях, я смог выдавить только: “Спасибо! Такая неожиданность… Спасибо всем огромное!”

Сквозь адреналиновую дымку я разглядел, как Крис Сандерс флиртует со своим бойфрендом-футболистом, а Анна Фермески, буравя меня ледяным взглядом, насмешливо хлопает в ладоши.

Чуть не плача, я вернулся на место, и Ариадна облила меня холодным шампанским, причем не дешевым, а “Боланже”. После сегодняшней попойки оно показалось таким горьким, что вполне могло быть газированной мочой.

Совершенно незнакомые люди подходили к столику, чтобы потрепать меня по плечу и пожать руку, а шефиня, наблюдая за моим состоянием, решила сыграть в мамочку и окружить нежностью и заботой.

Тут я понял, что ничем не отличаюсь от остальных. Глубокое отвращение к разного рода наградам основывалось на том, что меня никогда не награждали. И вот неожиданно я чувствую себя королевой красоты, которой в свободное время нравится плавать, общаться с людьми и бороться за мир во всем мире. Удивительно: меня растрогали те, кого всего десять минут назад я мечтал расстрелять из пулемета, хотел даже киллера нанять…

Вскоре на сцену поднялась Анна Фермески: как “Лучшему автору серьезной статьи” ей досталось больше денег, чем мне, зато куда меньше аплодисментов. Анну никто не любит, и меньше всех — она сама. Помахав над головой чеком на двадцать тысяч фунтов, Фермески промычала:

— Это всем анорексичкам, которые погибли, став жертвами моды!

Ложь с первого до последнего слова! Это Анне Фермески: двадцать тысяч фунтов уйдут на пирожные с кремом.

Но блаженство было так велико, что я не мог ненавидеть даже гарпию, которая нещадно меня критиковала, а на недавней конференции по порнографии при всех назвала “скользким трахалыциком”. Итак, я аплодировал Анне: Господь уже наказал ее, сотворив низкорослой, толстой и язвительной, хотя ей хотелось быть красивой и любимой.