Я вышел на перрон, жена меня заметила и бросилась навстречу. Выглядит не очень: лицо бледное, короткие темные волосы всклочены, будто она только что из постели выбралась. Я опустил сумку, и мы обнялись прямо посреди платформы. Встречающие беззвучно проклинали нас: мол, с ума сошли, пройти мешают.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я.

— Отвратительно, но очень счастлива.

— Я тоже счастлив!

— Тогда пошли! Давай рассказывай!

— О чем?

— О призах, наградах…

— Может, потом?

— Тогда покажи!

— Джина, не сейчас, чуть позже, они в сумке, на дне!

— Нет, давай посмотрим!

— Говорю же: они на дне!

— Ладно… Хотя бы как они выглядят?

— Ну, чек на пятнадцать штук похож на обычный чек. На пятнадцать штук, представляешь?

Джина взвизгнула от восторга.

— Вместе с ним вручили скульптуру: ни дать ни взять кусок дерьма!

— Неужели? Она действительно похожа на дерьмо?

— Нет, на перо, воткнутое в дурацкую чернильницу. А вот с премией памяти Эллен Куэрк деньги, к сожалению, не вручают, только статуэтку: леди с избыточным весом.

Джина достаточно осведомлена о моем отношении к феминизму и наверняка почувствовала иронию в словах “леди с избыточным весом”.

Мы сошли с платформы и спустились по ступенькам.

— Представляешь, оказывается, у нас есть книга Эллен Куэрк! Вернее, не у нас, а у тебя, — поправилась жена. — А называется она… “Жизнь женщины”, что ли?