– Вы, мальчики, ложитесь в том углу, а мы будем в этом, – говорит классная. – И помогите нам перенести маты.

Я, Сухие и Антонов таскаем маты для себя и для баб, раскладываем на полу. Водилы сказали – будут спать в автобусе, им, типа, привычнее. Дурному ясно, что мужики хотят спокойно бухнуть, чтоб не при классной.

– Ребята, уже довольно поздно, и я не советую вам никуда ходить, – говорит классная. – Скоро совсем стемнеет. Давайте лучше посидим здесь, поговорим в неформальной обстановке.

Мы смотрим на нее как на дурную. Зачем вообще было ехать в Ленинград, чтобы сидеть в вонючем спортзале с толстожопой классной и базарить про всякую ерунду?

– Не волнуйтесь, Тамара Ивановна, мы далеко не пойдем, – говорит Коноплева. – Только здесь, во дворе школы.

Лариска смотрит на классную, кривится.

– Пусть бы сидели спокойно в спортзале, а то что-нибудь случится – нам потом отвечай.

– Не бойтесь, ничего не случится. Что мы, маленькие, что ли? – говорит Князева.

Классная машет рукой:

– Ну, смотрите… Только чтоб все было хорошо. И долго не задерживайтесь. Посидите немного-и спать.

Всей толпой выходим из спортзала, остаются только классная с Лариской. Может, еще Сухие остались бы – перебирать свои микросхемы, – но раз все идут, то и они тоже. Коноплева берет свой магнитофон «Весна» и кассеты.

Внизу студент что-то чертит. Я спрашиваю его:

– Слушай, ты не знаешь, где здесь магазин, чтоб взять пива?

– Сейчас выходите – и направо по этой улице.

– А во сколько закрывается?

– В девять.

– Значит, еще успеем. Ну что, пиво все будут?

Сухие и чмошные бабы кривятся, но я говорю:

– Слушайте, а зачем вы вообще сюда поехали? Одни, без родоков, – и сцыте пива выпить? Что, классная заметит? Ничего она вам не сделает, если и заметит. Давайте хоть по одной.