Сажусь на троллейбус, еду одну остановку до Моторного завода. Василенко живет с родоками в своем доме на Автомобильной улице. Мы раз заходили к ней с пацанами – спросить, пойдет она в школу надискач или нет. Не пошла.

Открываю калитку – собаки у нее нет, я знаю. Кругом все аккуратненько – клумбы, цветочки: видно, мамаша занимается, а может, и она сама.

Звоню в дверь. Открывает Танька, в красном спортивном костюме – такие давали зимой в промтоварном.

– Привет, Танька.

– Привет.

– Как дела?

– Нормально. Сигареты есть?

– Ага.

– Пошли за дом покурим.

Идем за дом, садимся на скамейку. Отсюда видны цеха регенератного и трубы завода Куйбышева. С регенератного воняет жженой резиной.

Я подкуриваю зажигалкой себе и ей.

– Как насчет того, чтоб в кино сходить, погулять?

– Вы ж едете в Ленинград…

– Это всего на два дня.

– У меня времени нет. Знаешь, сколько всего надо учить к экзаменам?

– А потом? Экзамены только до десятого.

– А потом – другие экзамены. Я буду в педучилище поступать.

– Значит, вообще нет времени?

– Вообще.

– Понятно. Ну, ладно, короче, я пошел.

– Пока.

Я поднимаюсь и иду к калитке. Все это гонки, конечно, что времени нет. Ну, не хочет – как хочет.

Иду к Батону. Скорее всего, его дома нет, – говорил, поедет в город. Ничего, подожду.

Во дворе школы пацаны с восьмого класса играют в Футбол. Можно к ним пристроиться, но сегодня лень Лучше подождать Батона – его мамаша сегодня во вторую, хата свободна.

Батон живет с мамашей за продовольственным, в двухэтажном бараке из бревен. У них – комната и кухня, а туалет на улице.

Поднимаюсь на второй, звоню. Никого. Спускаюсь, сажусь на скамейку. Кругом носятся малые, пищат, орут. На веревках сушатся простыни и пододеяльники. Кто-то вывалил на подоконник тюфяк, весь в рыжих пятнах – видно, малой сцытся в постель.