Конечно, все она поняла с первого взгляда. Но даже будучи припертым к стенке… Я поспешно наклонился к одному из приоткрытых отсеков шкафа, выдернул оттуда первый попавшийся скоросшиватель и радостно сообщил заместительнице:

— Наконец-то нашел!

На пожелтевшем от времени картоне красовалась крупно выведенная плакатным пером надпись: „Договоры на поставку мясопродуктов“. Должно быть, это канцелярское чудовище не опорожнялось десятилетиями. Впрочем, чиновница была изрядно подслеповата.

Расстались мы с нею довольно мило. Все же, она признала во мне бывшего соседа по этажу, и ее опасения по поводу неизвестного наглого самозванца, таким образом, отпали. В ее взгляде за линзами я прочел отголоски тайной тоски. Ведь она ломилась в дверь с таким напором… Быть может, во что бы то ни стало хотела к нам присоединится?

Мы вбежали в трамвай, улыбаясь и виляя хвостами, как мартовские кот и кошка. Что же касается Набокова, думаю, он не только не огорчился бы осквернению святыни, но и от всей своей изощренной души порадовался бы за самоотверженную почитательницу, немного повзрослевшую Ло (Ирка поведала мне, что мужики начали приставать к ней с одиннадцати лет, какой-то родственник даже исхитрился грудку отлобызать. Но не более того). А заодно и за меня.

Со спасшим наше доброе имя скоросшивателем я даже как-то сроднился и довез его до дому, где выбросил в мусоропровод.

Так день за днем и текла наша любовь Ира раза два-три в неделю приезжала вместо работы ко мне часам к десяти утра. Когда я открывал ей заспанный, попрекала тем, что она-де встала в половине восьмого, чтобы на электричке пораньше укатиться из своей Сосновой Поляны, а я не могу привести себя в порядок к ее приезду. Без лишних слов я раздевал ее и затаскивал в еще теплую постель. Упреки сразу стихали. С обеда мы вместе ехали к своим службам — благо, находились они рядом.