— А может, так и есть?

— Нет, он чужой! Но пустит нас погулять, потому что знает — я здесь не зря! Да и ты, понимаешь ведь его?

— Да, — прошептала я, заворожено и страшно прижимаясь к Ветру.

Спустились по ржавой лесенке вниз, на потресканный разбитый асфальт. Тихо крались между домами спящими в коме, по бурьяну, стараясь не шуметь, аккуратно раздвигая буздыли сухостоя. Я во все глаза смотрела на эти чудеса… боже, да откуда в Уфе такое?

— Гань, это какой вообще район?

— Район? — молчит, идет вперед, не выпуская моей руки.

— Ну, и? — напоминаю о себе, когда надоедает ждать.

— Это не район… это ваще просто глюк! — повернулся, блеснул глазами. Страшный, как вампир. Я обалдела на секунду от такой невиданной красоты — какой он всё-таки! Совершенство!

— Расслабься, нет здесь ничего! Хозяин не спит, бредить не станет.

— А… ну, ладно, договорились!

Пусть будет так. Мне неожиданно уютно с ним здесь. А ведь дома, в спокойной и привычной обстановке бываем такими чужими, такими ненужным, тягостными… А ветер подобрался и набросился, шутя, резко на спину, осыпал сворой листвы, взметнул волосы во все стороны, поцеловал взасос в шею, и улетел прочь, хихикая. Я засмеялась, приглаживая волосы. Ветер и Ветер… в этот момент я любила его больше, чем когда-либо!

— Ну, ладно, давай здесь посидим, надоело ходить! — остановился мой милый.

— Можно, нет? — крикнул, подняв голову к чёрному небу. В ответ оно уронило на нас несколько слёз дождя — с совершенно чистого свода! Ветер довольно кивнул, сделал два шага в сторону от асфальта, и сел на голую площадку под бетонную стену. Я опустилась рядом, по его пригласительному жесту. Осмотрелась — справа невероятно раздолбанный дом, будто после бомбёжки, за ним возвышается дворец заброшенного завода. Слева бурьян, непролазная чёрная стена. Где я… ма-ма…