Итак, фрау Погге вошла, села за стол и обиделась. Собственно говоря, ей следовало бы извиниться за опоздание. Но вместо этого она обиделась, что ее не подождали с обедом. Господин Погге опять принял таблетки, на сей раз квадратные, скривился и запил их водою.
– Не забудь, что вечером мы приглашены к генеральному консулу Олериху, – напомнила жена.
– Не забуду, – сказал господин Погге.
– Курица совершенно остыла, – пожаловалась она.
– Ясное дело, – сказала толстая Берта.
– У Кнопки много уроков? – спросила мать.
– Нет, – ответила фройляйн Андахт.
– Детка, да у тебя зуб шатается! – воскликнула фрау Погге.
– Ясное дело! – ответила Кнопка.
Господин Погге поднялся из-за стола.
– Я уже понятия не имею о том, что у нас в доме делается по вечерам.
– Но ведь вчера вечером мы были дома, – возразила его жена.
– Да, но у нас были Брюкманы, – заметил он, – и Шраммы, и Дитрихи, тьма народу.
– Так все-таки были мы вчера вечером дома или не были? – спросила она, не спуская с мужа пристального взгляда.
Господин директор Погге из осторожности предпочел не отвечать ей и направился в свой кабинет. Кнопка последовала за ним и они оба уселись в большое кожаное кресло, вполне просторное и для двоих.
– У тебя зуб шатается? Больно? – спросил отец.
– Ни капельки! Я его как-нибудь вырву, может, прямо сегодня!
В этот момент у дверей дома раздался гудок автомобиля. Кнопка пошла проводить отца до машины. Господин Холлак, шофер, приветствовал Кнопку. Она тоже поздоровалась с ним. Она все сделала точь-в-точь как он, даже поднесла руку к козырьку, хотя на ней не было фуражки. Отец сел в машину. Машина тронулась. Отец помахал Кнопке на прощание. И она тоже помахала ему.