В два тридцать мисс Америка 1940 вызвалась перецеловать всех марсиан, если только они станут в ряд.
В два часа тридцать минут и десять секунд оркестр заиграл "Здравствуйте, здравствуйте, как поживаете", чтобы замять неловкость, возникшую по вине мисс Америки.
В два тридцать пять мистер Крупнейший грейпфрут преподнес в дар марсианам двухтонный грузовик с плодами своих садов.
В два тридцать семь мэр роздал всем марсианам бесплатные билеты в театры "Элита" и "Маджестик", при этом он произнес речь, которая длилась до начала четвертого.
Заиграл оркестр, и пятьдесят тысяч человек запели "Все они славные парни".
В четыре часа торжество закончилось.
Эттил уселся в тени ракеты, с ним были двое его товарищей.
– Так вот она. Земля!
– А я считаю, всю эту дрянь надо перебить, – заявил один марсианин. – Не верю я землянам. Что-то они замышляют. Ну, с чего они так уж нам радуются? – Он поднял картонную коробку, в ней что-то шуршало. – Что это они мне сунули? Говорят, образчик. – Он прочел надпись на этикетке: – "БЛЕСК. Новейшая Мыльная Стружка".
Вокруг сновала толпа, земляне и марсиане вперемешку, точно на карнавале. Стоял немолчный говор, радушные хозяева пробовали на ощупь обшивку ракет, засыпали гостей вопросами.
Эттил словно окоченел. Его пуще прежнего била дрожь.
– Неужели вы не чувствуете? – шепнул он. – Тут таится что-то недоброе, противоестественное. Нам не миновать беды. Все это неспроста. Какое-то ужасное вероломство. Я знаю, они готовят нам худое.
– А я говорю, их надо перебить всех до единого!
– Как же убивать тех, кто называет себя другом и приятелем? – спросил второй марсианин.
Эттил покачал головой
– Они не притворяются. И все-таки у меня такое чувство, будто нас бросили в чан с кислотой и мы растворяемся, превращаемся в ничто. Мне страшно. – Он нацелил мозг на толпу, силясь нащупать ее настроение. – Да, они и вправду к нам расположены, у них это называется "на дружеской ноге". Это огромное сборище самых обыкновенных людей, они равно благосклонны, что к собакам и кошкам, что к марсианам. И все же… все же…