– Мы давали детям все, что они просили. А в награду что получаем – непослушание, секреты от родителей…

– Кто это сказал: "Дети – ковер, иногда на них надо наступать"… Мы ни разу не поднимали на них руку. Скажем честно – они стали несносны. Уходят и приходят, когда им вздумается, с нами обращаются так, словно мы – их отпрыски. Мы их портим, они нас.

– Они переменились с тех самых пор – помнишь, месяца два-три назад, – когда ты запретил им лететь на ракете в Нью-Йорк.

– Я им объяснил, что они еще малы для такого путешествия.

– Объяснил, а я вижу, как они с того дня стали хуже к нам относиться.

– Я вот что сделаю: завтра приглашу Дэвида Макклина и попрошу взглянуть на эту Африку.

– Но ведь Африки нет, теперь там сказочная страна и Рима.

– Сдается мне, к тому времени снова будет Африка.

Мгновением позже он услышал крики.

Один… другой… Двое кричали внизу. Затем – рычание львов.

– Венди и Питер не спят, – сказала ему жена.

Он слушал с колотящимся сердцем.

– Да, – отозвался он. – Они проникли в детскую комнату.

– Эти крики… они мне что-то напоминают.

– В самом деле?

– Да, мне страшно.

И как ни трудились кровати, они еще целый час не могли укачать супругов Хедли. В ночном воздухе пахло кошками.

– Отец, – сказал Питер.

– Да?

Питер разглядывал носки своих ботинок. Он давно избегал смотреть на отца, да и на мать тоже.

– Ты что же, навсегда запер детскую?

– Это зависит…

– От чего? – резко спросил Питер.

– От тебя и твоей сестры. Если вы не будете чересчур увлекаться этой Африкой, станете ее чередовать… скажем, со Швецией, или Данией, или Китаем.

– Я думал, мы можем играть во что хотим.

– Безусловно, в пределах разумного.

– А чем плоха Африка, отец?

– Так ты все-таки признаешь, что вызывал Африку!

– Я не хочу, чтобы запирали детскую, – холодно произнес Питер. – Никогда.