Над контактажем стоит только единственная, последняя степень близости, и я с удовольствием подчеркиваю, отдавая должное Мартину, что те, кто стремится только к последней ступени, – всего лишь жалкие и примитивные мужики, напоминающие сельских футболистов, которые бездумно бросаются на ворота соперника, забывая, что к голу (и ко множеству последующих голов) ведет не опрометчивая охота стрелять, но прежде всего основательная и порядочная игра в поле.

– Рассчитываешь когда-нибудь приехать за ней в эти Траплицы?

– Кто знает… – ответил Мартин.

– Как бы то ни было, – снова сказал я, – день начался неплохо.

К лечебнице в Б. мы добрались в отличном настроении. Было около половины четвертого. По телефону с проходной вызвали нашу сестру. Через минуту она вышла в больничной шапочке и в белом халате. Я заметил румянец на ее щеках и посчитал это хорошим предзнаменованием.

Мартин произнес соответствующие слова, и девушка сообщила, что служба ее кончается в семь и чтобы мы ждали ее у лечебницы в это время.

– Со своей подругой вы уже договорились? – спросил Мартин, и девушка кивнула:

– Мы придем вдвоем.

– Хорошо, – сказал Мартин, – но мы же не можем ставить моего коллегу перед чем-то неведомым?

– Ну ладно, – сказала девушка, – можем на нее посмотреть. Божена в терапевтическом.

Когда мы неспешно пересекали больничный двор, я не очень уверенно спросил:

– Та толстая книга – она еще у вас?

Сестра кивнула: да, она у нее здесь, в больнице. У меня с души свалился камень, и я предложил сходить сначала за книгой.

Мартину, конечно, не очень понравилось, что я так откровенно отдаю предпочтение книге, а не женщине, которую мне хотят представить, но я все же настоял на своем.