— Даже командование благодарностью отмечало, — подтвердил Сергей Иванович, — за контрабанду. Так затырим, что ни один мусор не унюхает…
— А вот жаргоном ты, Сергей Иванович, зря увлекаешься, — перебил старший и вздохнул, — молодой еще…
Чертовы комедианты, подумал он, проклятые комедианты.
— Нет у меня лишних денег, — сказал он. — У меня и разрешенных-то пятисот не набралось…
Тут гэбэшники дружно расхохотались и — продолжая хохотать и повторяя «…ну, Юрий Ильич, вы даете… лишних нет… будут, Юрий Ильич, скоро будут… именно — лишние и будут…» — остались сидеть в его купе.
И сидели, пока поезд, вздрагивая и дергаясь, шел мимо пропускного пункта «Можайск-2» и пересекал границу.
Никакой контроль в купе не заглянул.
10
После границы он решил еще немного почистить текст, хотя за окном неслась уже глубокая тьма, пробитая мелкими огнями на горизонте, и надо бы попытаться заснуть, пока вроде клонит в сон, не то опять бессонница прихватит… Но работа не шла из ума, и бессмысленная тревога дергала, мучила душу.
«…нельзя практическими интересами объяснить, например, чудовищный взрыв национализма, всего за каких-то десять лет разрушивший мировой порядок, который сложился в последней четверти прошлого века.
Нельзя одними практическими интересами объяснить и то, что происходило и происходит в культуре. Сначала она вступила в войну с цивилизацией и, признаем, победила последнюю по крайней мере на уровне предпочтений образованной среды, а затем начала растянутый суицидный процесс — и он уже почти доведен до конца.
Вместе с саморазрушением культуры шло и саморазрушение человеческой души. Нынешний „новый атеизм“ вырос из нового религиозного фанатизма прошлого столетия так же естественно, как вырастает сорняк на плодородной, но дурно возделанной почве…»