Нортрап являлся исключением. В некотором роде они были похожи. Оба разочаровались в как правило бессмысленной и всегда грязной игре в университетскую политику. Три года назад Нортрап баллотировался на вакантную должность председателя английского отдела. Он проиграл, и одной из причин, несомненно, была его жена, несносная, неприятная женщина. На немногих вечеринках с коктейлями, где Декс присутствовал, и где смешивалась английская и зоологическая братия, постоянно напоминал о себе ее резкий, как рев осла, голос, обращающийся к очередной преподавательской жене: «Зовите меня Билли, дорогая, все так делают».

Декс, спотыкаясь, прошел через лужайку к двери Нортрапа. Был четверг, а его неприятная супруга посещала два занятия в четверг вечером. Следовательно, это был шахматный вечер Декса и Генри. Они вместе играли в шахматы последние восемь лет.

Декс позвонил в колокольчик, прислонившись к двери. Наконец она отворилась, и на пороге возник Нортрап.

– Декс, – вымолвил он. – Я не ждал тебя до…

Декс перебил его, не слушая.

– Вилма, – сказал он. – Она здесь?

– Нет, она уехала пятнадцать минут назад. Я как раз готовлю себе что-нибудь поесть. Декс, ты выглядишь ужасно.

Они вошли в ярко освещенный холл. На свету лицо Декса поражало мертвенной бледностью, морщины казались подчеркнуто глубокими и темными, как расщелины в земле. Дексу был шестьдесят один год, но этой жаркой августовской ночью он выглядел на все девяносто.

– Не удивительно. – Декс вытер рот тыльной стороной ладони.

– Хорошо, в чем же дело?

– Боюсь, я схожу с ума, Генри. Или уже сошел.

– Не хочешь съесть что-нибудь? Вилма оставила холодную ветчину.

– Я бы лучше выпил. Чего-нибудь покрепче.

– Хорошо.

– Два человека мертвы, Генри, – сказал Декс отрывисто. – И меня могут обвинить. Да, наверняка. Но это не я. Это ящик. И я даже не знаю, что там! – Он нервно рассмеялся.