— Жили как в пионерском лагере, представь…

— Это в палатке, что ли?

— Да нет же, в доме… — мама теряется. — Но все равно… Знаешь, точь-в-точь, как в пионерском лагере. Ну, это, атмосфера…как в пионерском лагере была, такая же. Разве что пастой друг друга не мазали…

— А ты, что ли, была когда-то в пионерском лагере?

— Нет, не была. Но я слышала — там по ночам мажут друг друга зубной пастой…

— Так вы что, мазали друг друга зубной пастой?

— Нет… Я же говорю тебе: жили как в пионерском лагере, разве что пастой друг друга не мазали…

Это мама пытается рассказать дяде Игорю, как жили они с отцом когда-то раньше — давно, давно… Охота же ей все ему объяснять! Вот Мишка бы не стал, даже если бы его просили… Он вообще мало с ним говорит, с дядей Игорем. Тому что ни скажи — он не поймет, и будет задавать глупые вопросы — мамке только и знай на них придумывать ответы, — а Дашка еще все время перебивает, не дает ничего толком объяснить:

— Мама, ну, мам! Там, где мы жили, у нас был котенок?

Дашка хочет котенка, мама не разрешает — какой там котенок! Мама и слышать о нем не может, о котенке-то. Люди заводят кошек, когда им больше не за кем убирать, и не за кем подтирать лужи и миски мыть, а всего этого им очень хочется. Мало ли у кого какие странности! И еще им охота тратить деньги на какой-то там особенный кошачий корм, а это и вообще было бы глупо…

— При нашей-то бедности… — начинает мама тянуть подхваченную где-то фразу, и не закончит ее, запнется, остановится — забыла, что ли? А Мишка тут как тут. Он помнит — дальше там — «такие нежности». И он подсказывает маме:

— Такие нежности!

А мама, как услышит его, сразу смеется.

— Скоро у тебя будет кое-кто получше котенка, — обещает она Дашке.

А та и верит. Получше — значит, получше! Конечно, хорошо бы знать, кто это будет.