— Это вам нужен приемный покой.

Они выбегают на улицу и начинают дергать все подряд двери, а двери им попадаются такие, точно их заперли навечно когда-то давно, а все ключи побросали в реку.

— Мы идем к зверю, к зверю! — пищит Дашка.

— Я не нашла приемный покой! — говорит мама, снова открывая большую стеклянную дверь.

Тетя, сидящая у подножья лестницы, делает плавное движение рукой снизу наверх.

— Я не пойму, отчего вы убежали? Приемный покой там… Вам — вверх по лестнице…

Потом другой человек в белом халате, с черными волосами, с необычайно грубыми, крупными чертами лица встречает их на пороге почти пустой комнаты, и мама не успевает ничего сказать, как Дашка оглашает больницу радостным криком:

— Мы к зверю пришли, к зверю! Ты мой зверь! Я знала, что ты бываешь! А Мишка мне говорил, что тебя нет, и дядя Игорь так говорил…

Она обнимает врача за колени, пачкая кровью полы его халата. Мама говорит:

— Простите, пожалуйста!

А после говорит:

— У меня нет прописки. Я была в управлении здравоохранения, и мне там сказали, что я могу обращаться к врачам, если вдруг у нас…

Врач отвечает:

— Это меня волнует меньше всего.

И сразу уводит Дашку зашивать щеку. Мама с Мишкой дожидаются на кушетке в почти пустой комнате, и после доктор выносит Дашку на руках и спрашивает маму:

— Вы бы могли понаблюдать за кошкой?

— Как — понаблюдать? — спрашивает мама.

— Я спрашиваю вас: вы запомнили эту кошку?

— Ну, да! Такая большая…

— Черная! — прибавляет Мишка.

— Ага! И с белым галстучком, — припоминает мама. — Он тянется еще и на живот, и живот тоже получается немного белый…

— И у хвоста белый кончик, — говорит Мишка.

— И белые носочки на передних лапах. И еще на спинке что-то… Я толком и не разглядела. Но мне показалось, что на спинке…