-- Пей, полезно.

   -- Бр-р..., -- передёргивало меня от одного лишь вида жира, в котором плавали шкварки.

   -- Слабак, -- говорил он мне, когда я отходил в сторону во время подобной трапезы. -- В тайге съедобно всё, что прыгает и ползает.

   ... Часа через полтора миновали притихшую в темноте Покровку - захудалую деревушку, огороды которой вплотную примыкали к тайге.

   Вот и знакомый свёрток, но егерь налево не поехал.

   "Как, все-таки в Пихтовый?" -- терялся я в догадках.

   И вдруг меня осенило: "Ловить браконьеров едем. Давненько не проверяли этот отдаленный участок. Вот, стало быть, и решил Гончарук нанести визит пихтовцам..."

   На всякий случай я потрогал нагрудной карман, нащупал твёрдые корочки охотбилета и удостоверения нештатного егеря и успокоился. Чтобы убедиться в правильности предположения, я раскрыл было рот для вопроса, но егерь опередил:

   -- На, читай.

   Сунул мне аккуратно перегнутый пополам листок плотной бумаги и включил подсветку приборов. "Разрешение на отстрел уссурийского тигра выдано...", -- пробежал я глазами короткий текст, отпечатанный на принтере. Внизу стояла размашистая подпись охотоведа, заверенная печатью.

   Я с изумлением посмотрел на егеря: стрелять красавца зверя, занесённого в "Красную книгу"?

   Видимо, считая, что достаточно дал мне выдержку, чтобы произвести впечатление, Иван ответил:

   -- Непростой тигр. Людоед!

   -- Дела-а, -- протянул я, -- перекладывая бескурковку ближе.

   -- Такие лицензии всем нашим егерям вчера выдали, -- не отрывая блестящих глаз от дороги, сказал Иван. -- Сегодня вся орава нагрянет сюда. Разве это охота? Убийство! Наша с тобой задача - отыскать след первыми и угнать тигра как можно дальше в тайгу.

   Кажется, я снова ничего не понимал.

   -- Да все дело в том, что никакой он не людоед. С голодухи бесится. В капкан залез правой передней лапой. Угоним его отсюда в сторону села Партизан. А там у меня друзья есть, тигроловы. Поймаем, капкан снимем и отпустим. Жалко ведь, загубят зверя.