– И что же они там делают? – спросила Джулия.

– А они должны что-нибудь делать?

– Нет, если они сумасшедшие, – ответила Джулия. – В этом случае они могут и ничего не делать. Залезли в трубу и пускай себе сидят.

– Нет, они не просто залезли, – убежденно сказала Анна. Она говорила, как ясновидица, наклонив голову в сторону и полуприкрыв глаза веками. – Они любят друг друга.

– Час от часу не легче. Так это любовь заставляет их ползать по канализационным трубам?

– Нет, они там уже долгие-долгие годы.

– Не говори чепухи. Не могут они жить долгие годы в этой трубе, – рассердилась Джулия.

– А разве я сказала, что они там живут? – удивленно сказала Анна. – Нет, совсем нет. Они мертвые.

Дождь усилился и пулеметной очередью застучал по стеклу. Капли соединились и стекали вниз, оставляя неровные полосы.

– О, Господи, – сказала Джулия.

– Да, мертвые, – повторила Анна, смущенно улыбнувшись. – Он и она, оба мертвые.

Эта мысль, казалось, доставила ей какое-то умиротворение: она сделала приятное открытие и гордилась этим.

– Лучше бы ты поговорила о чем-нибудь другом.

– Анна засмеялась:

– Но позволь мне рассказать, как это начинается, как они возвращаются к жизни. Я так ясно это представляю, – она прижалась к стеклу, пристально глядя на улицу, дождь и крышку люка на перекрестке. – Вот они, там, внизу, высохшие и спокойные, а небо над ними темнеет и электризуется, – она откинула назад свои длинные мягкие волосы. – Вот оно светлеет, взрывается – и конец суше. Капли дождя сливаются в потоки, которые несут с собой мусор, бумажки, старые листья.

– Отойди от окна! – сказала Джулия, но Анна, казалось, не слышала ее.

– О, я знаю, что там внизу. Там огромная квадратная труба. Она стоит пустая целыми неделями. Там тихо, как в могиле. Только где-то высоко наверху идут машины. И труба лежит сухая и пустая, как кость в пустыне. Но вот капли застучали по ее днищу, как будто кто-то ранен и истекает кровью. Вот раздался раскат грома! А, может, это опять прогрохотала машина?