На выставке «500 лет европейскому рисунку» в городском музее она присоединилась к одному школьному классу, который вел по залам преподаватель художественного воспитания. Неожиданно, у одного из рисунков Леонардо да Винчи, она вышла вперед и спросила:

– Извините, вы не могли бы сказать мне, есть в этом рисунке глубина или нет.

Преподаватель усмехнулся ей в лицо и сказал:

– Если вы хотите шутить со мною шутки, уважаемая, то вам следует с утра вставать пораньше!

И класс от души расхохотался. А молодая женщина пошла домой и горько плакала.

Отныне молодая женщина делалась все более странной. Она едва покидала стены своего ателье и все равно не могла работать. Она принимала таблетки, чтобы дольше бодрствовать, и не знала, для чего ей нужно было бодрствовать дольше. И когда она уставала, то засыпала на своем стуле, потому что боялась ложиться в кровать, от страха перед глубиной сна. Она также начала пить и всю ночь оставляла невыключенным свет. Она больше не рисовала. Когда ей позвонил один антиквар из Берлина и попросил ее сделать для него несколько эскизов, она прокричала в трубку:

– Оставьте меня в покое! У меня нет глубины!

Время от времени она лепила что-то из пластелина, впрочем это были пустяки, ничего определенного. Она только запускала в пластилин кончики пальцев или скатывала из него маленькие шарики. Внешне она приходила в состояние запущенности. Она не следила больше за своей одеждой и не убирала в квартире.

Ее друзья беспокоились. Они говорили: «Нужно помочь ей, у нее сейчас полоса кризиса. Этот кризис или человеческого плана, или творческого; или же этот кризис – финансовый. В первом случае нам ничего не поделать, во втором случае ей надо выбираться из него самой, а в третьем – мы можем организовать для нее сбор средств, но это, пожалуй, будет ей неприятно».