– Этот сустав поставил в тупик половину докторов с Тихоокеанского побережья, – сказал он. – А теперь рука как новая гибче ивового прутика.

– Вы ведь хорошо себя чувствуете? – спросил немец. – Как никогда в жизни, – лучезарно ответил Дункан Уорнер. Положение становилось тягостным. Судебный исполнитель метал в нас испепеляющие взгляды. Петер Штульпнагель усмехался и потирал руки. Техники почесывали в затылке. Полысевший заключенный удовлетворенно пробовал свою руку.

– Думаю, что еще один заряд… – начал было председатель.

– Нет, сэр, – возразил судебный исполнитель. – Подурачились и хватит. Мы обязаны привести приговор в исполнение, и мы это сделаем.

– Что вы предлагаете?

– Я вижу крюк в потолке. Сейчас достанем веревку и дело с концом.

Снова потянулось томительное ожидание, пока тюремщики ходили за веревкой. Петер Штульпнагель нагнулся к Дункану Уорнеру и что-то прошептал ему на ухо. Сорвиголова удивленно встрепенулся:

– Не может быть!

Немец кивнул, подтверждая.

– Правда? И нет никакого способа?

Петер покачал головой, и оба расхохотались, словно услышали что-то необыкновенно смешное.

Принесли наконец веревку, и судебный исполнитель собственноручно накинул петлю на шею преступнику. Потом он, палач и двое тюремщиков вздернули его в воздух. Половину часа проболтался несчастный под потолком – зрелище, доложу, не из приятных. Затем торжественно и молча они опустили его на пол и один из тюремщиков пошел сказать, чтобы принесли гроб. Представьте себе наше удивление, когда Дункан Уорнер вдруг поднял руки, ослабил петлю у себя на шее и глубоко вздохнул.

– У Пола Джефферсона хорошо идет торговля сегодня. Сверху оттуда всю очередь видно, – сообщил он, кивнув на крюк.

– Вздернуть его еще раз! – загремел судебный исполнитель. – Мы все-таки вытряхнем сегодня из него душу.

Через секунду жертва снова болталась на крюке.