– Да-да, я знаю, знаю, – капитан помахал рукой. – Общие слова. Мне нужно нечто осязаемое. Как он выглядел?

– По-моему, это не важно, – отвечал мэр.

– Очень важно, – сурово оборвал его капитан. – Мне необходимо описание внешности этого типа. Если вы не хотите отвечать, я спрошу у других. – И Мартину: – Наверняка это Бертон! Одна из его шуточек, очередной розыгрыш!

Мартин холодно молчал, не глядя на капитана.

Капитан щелкнул пальцами:

– Так что он там делал – исцеления?

– Много исцелений, – подтвердил мэр.

– Могу я увидеть… одного исцеленного?

– Конечно, вот мой сын, – мэр кивнул маленькому мальчику, и тот шагнул вперед. – У него была отсохшая рука. Теперь – смотрите.

Капитан снисходительно засмеялся.

– Да-да, но ведь это не доказательство. Я же не видел мальчика с отсохшей рукой. Я вижу лишь здоровую руку. Есть ли у вас доказательства того, что вчера у мальчика была больная рука, а сегодня здоровая?

– Мое слово – мое доказательство, – просто отвечал мэр.

– Послушайте! – вскричал капитан. – Вы хотите, чтобы я поверил вам на слово? Ну нет!

– Извините, – сказал мэр, глядя на капитана с выражением, в котором сочетались любопытство и жалость.

– Нет ли у вас изображения мальчика? – спросил капитан.

Через несколько мгновений принесли большой портрет, написанный маслом, на нем был изображен сын мэра с отсохшей рукой.

– Милый мой! – отмахнулся от портрета капитан. – Картину нарисовать может кто угодно. Картины лгут. Мне нужна фотография мальчика.

Фотографий не оказалось. Искусство фотографии было пока неизвестно на этой планете.

– Что ж, – вздохнул капитан, и лицо его задергалось. – Дайте мне поговорить с другими. Так все без толку. – Он ткнул пальцем в какую-то женщину. – Вы. – Она заколебалась. – Вы, вы, подойдите сюда, – приказал капитан. – Расскажите мне об этом чудесномчеловеке, явившемся к вам вчера.