Сначала я заставляла себя не думать о том, из-за чего сюда. А теперь все это стало забываться само собой. Мне еще детей растить — зачем помнить плохое? Из памяти уходит все лишнее — потому что я так хочу. Этому помогает и моя работа. На ней легко переключиться со своего внутреннего состояния на чье-нибудь еще. Я журналист. Я уже брала интервью у разных людей. Меня многие знают. Бывает, я говорю, как меня зовут, и люди удивляются: «Как, это вы?».

Однажды я вспоминаю Таню. Чемпионку по выживанию. Теперь она не откажется поговорить со мной? Особенно, если я пообещаю изменить в газете ее имя. А может, она захочет дать интервью под своим настоящим именем? Кто знает?

Женщина, родившая трех детей и готовая их воспитывать одна. Мать, отсидевшая в зоне за красивую детскую коляску. Хозяйка, умеющая и готовить, и шить из ничего. И дети — ей под стать. Старшая дочь уже девятилетней зарабатывала деньги. Продавала семечки — в каникулы с утра до ночи и потом, весь год, — после уроков в престижной школе.

Я давно не была в этой части города. Надо бы как-нибудь навестить Светку и Стаса. Отчего-то я уверена, что они и сейчас вместе. Может быть, только Стас временно отсутствует. Он — у какой-нибудь очередной подруги. Но можно будет вместе со Светкой к ним сходить.

Как всегда, когда я вспоминаю про них, мне делается стыдно, что я никак не найду времени к ним забежать. Ведь было дело, они, как могли, помогали мне. К тому же, я вспоминаю Светкины слова — о том, что я не захочу общаться с ней, когда моя жизнь начнет налаживаться. Нет, надо, надо к ним зайти… Когда-нибудь…

На углу с мешком семечек — женщина лет пятидесяти.

— Вы не знаете Таню? У нее дочка стояла здесь?

— Я Танькина мать. Она тебе, что, должна? Я за нее не отвечаю. У меня денег нет…