Под ее крик, сбиваясь, я говорю милиционерше что-то про Рождество, про Новый год, про этот резкий запах пота и мочи, про то, что на ребенке не было носков, и я решила только его помыть… Детским шампунем…

И я даже флакон с шампунем из ванны несу, в свое оправдание…

Женщина пристально смотрит на меня. Как будто хочет что-то обо мне узнать. Может быть, то, чего я и сама не знаю. Так смотрят на преступников? Душа уходит вниз, в тапочки.

— У вас, конечно, нет в доме авторучки? — вдруг спрашивает женщина. — А я свою в машине оставила…

Мне кажется вдруг — она растеряна. От этого я теряюсь еще больше.

— Муж учится… заочно… в университете. И вообще. Почему у нас нет в доме авторучки?

— У вас грудной ребенок, — говорит женщина. — Вам трудно. Не надо искать авторучку. Ваш адрес у нас есть. Я после, в машине оформлю все… как-нибудь.

Она уходит, оставив мальчика с нами на праздники, и потом я объясняю мужу, что этот ребенок попал к нам вместо Андрюши, раз уж Андрюшу забрать было нельзя. И это — только на Новый год.

Муж терпеть не может, если я что-то решаю без него. Общительным его не назовешь. И, может быть, он хочет, чтобы мы провели праздники втроем — только наша семья, он, я и дочка. Я не представляю, что он скажет теперь. Но он только пожимает плечами:

— Ты ведь уже уладила с милицией? Что будем делать в выходные?

…Что я делаю?

Сплю!

Сон накатывает на меня сразу волной, заставляя наверстывать все недоспанное в больнице, и я сплю без снов — сплю очень сладко и глубоко. Так глубоко, что сразу не вынырнешь. И если не обойтись без того, чтобы подняться и сварить что-нибудь на нас троих, и покормить дочурку, я могу думать только о том, когда же снова, через сколько времени мне можно будет спать, спать…

Просыпаюсь — за окнами светло. Мальчонка спит на диване рядом со мной.

— Наш найденыш заразился от тебя сонной бациллой, — говорит муж, расправляя на батарее мокрые пеленки — одну поверх другой.