Церковное пение я слышала когда-то давно — в детстве, у бабушки в деревне. А тут были какие-то эстрадные, попсовые мелодии, под которые должны были сами собой дергаться руки и ноги.

— Выходит, у вас там что-то вроде дискотеки? — спрашивала я Наташку.

— Ты что? Мы молимся. Но только это — новые формы, — отвечала она мне.

— Формы чего?

— Религии. Мы же все современные люди. И все должны… Хотя мы современные, а Бога все равно не нужно забывать…

Я вспоминала свою бабушку, и мне хотелось снова стать маленькой — чтобы она была жива — и оказаться рядом с ней. И чтобы мы вместе пошли в церковь. И там Бог услышал бы меня, хотя я и не хожу в заводской Дом культуры по вторникам.

Я спрашивала Наташку:

— А если я не очень современный человек, мне можно как-нибудь сходить не к вам, а в церковь?

Наташка отвечала: нет, им объяснили, что нельзя. Из наших городских Бог слышит только тех, кто собирается у нас в Доме Культуры. Он слышит и еще каких-то людей, в разных городах. Главное, чтоб они тоже танцевали под этот самый ритм.

Я уставала с дочкой и мне вовсе не хотелось танцевать. Я спрашивала, когда в этом году наступит Пасха и когда будет Рождество — особенные дни, когда люди славят Бога, и он их слышит всех, — но только Наташка отвечала, что про это им еще не рассказали.

Здесь, в больнице, разговор тоже каждый вечер заходит о Боге и о Рождестве. Скоро Новый год, а, вроде, раньше вместо него люди отмечали Рождество. И кто-то спрашивает теперь, какого оно было числа.