— А был случай, чтоб ты забыл? То-то же!.. Маму поцелуй.
Нажав на рычажок, он тут же набрал другой номер.
— Сергей? Привет!.. Бери карандаш, записывай: Михаил, Иван, Раиса, Евтушенко... Миредин. Индийское лекарство... Ты когда летишь в Индию?.. Очень хорошо. В среду я тебя встречу...
Разговаривая, Игорь время от времени включал и выключал кнопку звучания магнитофона и передвигал ручку регулятора. А когда положил телефонную трубку, включил колонки на нормальную громкость и сказал Тамаре:
— Резковато звучало, высоких много.. Сейчас получше?
И вдруг увидел с удивлением, что по щекам девушки медленно ползут слезы. Игорь подошел, осторожно снял с нее наушники. Тамара открыла глаза, виновато улыбнулась.
— Вы так чувствуете музыку? — спросил Игорь с уважением. Тамара покачала головой.
— Нет. Люблю, конечно, ну, как все... Просто у меня с этой музыкой связано одно воспоминание.
— Любовь?
— Если бы!.. Я под эту музыку провалилась с треском. В Щукинском училище. Я сидела, ждала своей очереди, а за стенкой все время играли это. Это откуда?
— Рок-опера. «Французская революция».
— Я даже не знала. Но там все время ее повторяли. Наверно, студенты этюд готовили под нее или что... И во время экзамена, когда я им басню читала, тоже было тихонечко слышно. И потом, когда я в коридоре плакала, опять ее играли.
Она стала искать платок. Игорь достал свой, кончиком вытер ей слезы и пошел переключил музыку. Потом сел рядом с Тамарой и обнял ее за плечи:
— Это, как говорит мой отец, «дело былое»... Но вообще-то, если человек не вспоминает о своих неудачах, не переживает — значит, бесчувственная скотина. Так что плачь на здоровье — теперь-то у тебя все в порядке.
— Теперь все в порядке, — грустно подтвердила Тамара.
Вечером четырехэтажный поселковый дом светился разноцветными прямоугольниками окон. За одними виднелись обтянутые оранжевым шелком абажуры, каких в большом городе уже не встретишь, за дру-