Они быстро перекидывались фразами на понятном им языке:

– Здесь плохая “картинка”.

– Подрежь эту копию.

– Аппаратная: мы изымаем шестнадцатый сюжет – “Коррупция”. Но он может снова влететь, если ничего не получим из Далласа.

– Последние пятнадцать секунд в этом куске – дохлые: говорим то, что люди уже знают.

– А старушка в Омахе не знает.

– Тогда она никогда и не будет знать. Выбрось это.

– Первый блок готов. Переходим к рекламе. У нас повисло сорок секунд.

– А что у конкурентов из Далласа?

– “Пересказ” события, как и у нас.

– Мне нужен бампер и место для “Всплеска наркотиков”.

– Выбрось этот кусок. Он ничего не весит.

– Чем мы тут занимаемся? Пытаемся всунуть двенадцать фунтов дерьма в десятифунтовый мешок.

Сторонний наблюдатель мог бы с удивлением подумать:

«Неужели у этих людей не осталось ничего человеческого? Неужели их не волнует, что происходит? Они что же, не способны ни чувствовать, ни сопереживать, они не испытывают ни капли горя? Неужели ни один из них не подумал о том, что на этом приближающемся к аэропорту самолете находятся перепуганные люди, почти триста человек, которые скоро могут погибнуть? Неужели тут нет никого, кому это не было бы безразлично?” А человек, знакомый с миром новостей, ответил бы: “Да, тут есть люди, которым не все безразлично, и они станут переживать, возможно, даже сразу после передачи. Или когда придут домой и до них дойдет весь ужас случившегося, иные – в зависимости от того, как будут разворачиваться события, – может, и заплачут. Но сейчас ни у кого нет на это времени. Они заняты передачей новостей. Их обязанность – зафиксировать то, что происходит, дурное или хорошее, и сделать это быстро, эффективно…»