Поэтому мы и старались спать. Ложились рядышком, обнимали один другого, Чтобы хоть немного согреться. Анатолий Крючковский справлялся с заданием «спать!» лучше всех. Я шутил, что если бы мы сдавали экзамены на медведей, то Анатолий получил бы пятерку с плюсом.

И так продолжалось три дня и три ночи. Мы почти ничего не ели. Нас выручала пропитанная морской водой буханка горько-соленого хлеба. Каждый получал в день по тоненькому ломтику, который, казалось, просвечивал насквозь, по ложке свиной тушенки.

Воду берегли больше всего. Пили по глотку в день.

На четвертый день нам показалось, что шторм стал вроде затихать. Но нам это, действительно, только показалось. Наверное, мы привыкли к грохоту волн и вою ветра.  Помню, мне рассказывали, что на фронте солдаты могли спать под  грохот канонады.

Мы не вели метеорологических   Наблюдений, не знали толком, куда нас относит. Мы могли лишь предполагать, что  северо-западный ветер тащит нас на юго-восток. И еще мы знали, что нас крепко держит в своих лапах «течение смерти» - куросиво.  Оно тоже двигалось в этих местах на юго-восток. Значит, по сумме двух слагаемых - ветра и течения, основное направление Нашего дрейфа — юго-восток.

Такой вывод нас успокаивал. Нас тянуло к большим океанским дорогам, где ходит много кораблей. И еще у нас была надежда, что нам попадется советское, судно, возвращающееся из района испытания нашей баллистической ракеты. Это было бы похоже на сказку. Ну, а вообще любое судно пусть встретится нам. Закон моря одинаков во всех странах.

С тоской смотрели мы на погибший радиопередатчик. Мы были уверены — и не напрасно! — что нас упорно ищут, что стоит утихнуть урагану, стоит пройти снежным зарядам, сокращавшим видимость до .десяти метров, как выйдут в океан катера, полетят над океанскими просторами самолеты.

Все будут искать нас.