Мне рассказывали потом очевидцы — этот день был ослепительно яркий; у мыса Рока глубокие воды Атлантики были ласковы и сини. Под звуки шопеновского похоронного марша, украшенный флагами, гордый корабль вышел в море и, раненый торпедой, пошел ко дну.

Вот этот стакан я пью за «Фермопилы». А теперь, собственно, и начинается моя история.

Весной этого года я имел дело с некоторыми американскими фрахтовыми фирмами. Для меня была большой неожиданностью встреча с одним из директоров крупной фирмы. Лет двадцать тому назад, в английском порту мне пришлось беседовать с молодым капитаном, который горячо высказывался за попытку сохранения «Катти-Сарк» для истории флота. В директоре я и узнал того капитана. Необычайная моложавость его сразу бросилась мне в глаза. И он узнал меня почти сразу. Лицо капитана было загорелым и обветренным, как в прежние времена, и я не преминул удивиться этому. Моряк улыбнулся, и заявил, что он еще не сделался окончательно сухопутной крысой, а, наоборот, недавно вернулся из крайне интересного плавания.

— Вам это будет интересно, ведь вы являетесь, насколько я помню, одним из доброжелателей «Катти-Сарк». Если вы свободны завтра, я с удовольствием угощу вас коктейлем собственного изобретения и историей своего плавания на «Катти-Сарк».

…Для осуществления идеи сохранения чудесного корабля, капитан Эффингхем потратил не мало усилий. Наконец, ему удалось купить «Катти-Сарк» и добиться решения о помещении корабля в специально отстроенном павильоне при морском музее. Я вспомнил это красивое белое здание в классическом стиле, где еще много лет назад восхищался реликвиями парусного флота.