К счастью, погода была тихая и ясная, и штурман искусно провёл корабль извилистыми коридорами меж рифов.

Когда бриг отдал якорь у самого большого острова в группе Аур и с четырех лодок, отваливших от берега, гребцы отозвались приветственными «айдара!» — матросы заметили среди островитян двух человек, отличавшихся от всех прочих более тёмным цветом кожи, телосложением, причёсками, блестевшими от кокосового масла.

После долгих, но непонятных разговоров старшие с двух лодок поднялись на палубу корабля. Они были изумлены и обрадованы ласковым приёмом и подарками. Шишмарев спросил у них, кто эти двое, во всем непохожие на других? Оказалось, что замеченные матросами гребцы были на островах чужестранцами.

Это заинтересовало моряков. Командир пригласил чужестранцев на корабль. Они взошли по трапу вполне спокойно, и первый, назвавший себя Каду, тут же принялся рассказывать о каком-то своём дальнем путешествии. Он поминутно указывал на запад и на солнце, объясняя, что плыл много дней.

В течение целого дня этот человек ни на шаг не отходил от командира, а перед закатом, когда островитяне стали собираться домой, он, к изумлению всей команды, сказал, что очень хочет остаться на корабле. За время плавания «Рюрика» это был первый случай, когда к морякам обратились с такой просьбой. Каду смотрел глазами, полными мольбы и надежды, снова и снова пытаясь объяснить, что будет самым верным другом и помощником моряков.

— Хорошо. Разрешаю остаться, — сказал Коцебу. И, указав на островитян, добавил: — Скажите им об этом.

Каду подошёл к перилам, поднял руку и звучным голосом торжественно произнёс несколько слов. Стало очень тихо. Потом все островитяне внезапно закричали, и в этом заунывном крике слышались и просьбы, и угрозы, и страх. Но Каду стоял невозмутимый и радостно улыбался, показывая, что теперь — это его корабль.