Штормы на Балтике и в Северном море были первым экзаменом для команды брига. У грозного мыса Горн, который многие моряки называли «кладбищем кораблей», команду «Рюрика» ожидало одно из самых суровых испытаний. В течение шести суток непрерывно грохотал шторм… На седьмые сутки он перешёл в бурю. На палубе яростно металась сорванная с креплений пушка… Матросы пытались поймать и снова укрепить её, крепили канатами груз на корме.

Командир брига все время находился наверху, руководя этой напряжённой борьбой с океаном. Он не заметил, как над низкой кормой брига взметнулся и навис обрывом огромный вал… Бриг застонал, как живой, рухнули раздроблённые перила, сорванная крыша командирской каюты пронеслась за борт… В мгновенье ока волна подхватила капитана, пронесла над палубой, швырнула к гротмачте и вместе с космами пены выбросила за борт. В какие-то последние секунды, уже ощутив под собой всем телом холодную, зыбкую глубину, он успел уцепиться руками в случайно подвернувшуюся снасть. Волна пронеслась дальше, и матросы поспешили на помощь своему капитану.

Немалых бед наделала эта волна: испортила порох, залила запасы сухарей, повредила рулевое управление. К счастью, все матросы остались живы. Сохранились и карты, книги, инструменты.

Рулевое управление вскоре было исправлено, поставлены новые перила, в первом порту пополнен запас сухарей…

Стоянка в Чили, в порту Консепсьон, была отличным отдыхом для всей команды, а переход к острову Пасхи особого труда не представлял. Но дальше, на север от этих широт, лежали те просторы океана, где побывали считанные корабли и где, возможно, находились ещё не открытые, никому неизвестные земли.

Высоко на мачте теперь днём и ночью дежурил дозорный матрос.

Однажды ранним утром на корабле прозвучал радостный возглас:

— Берег!..

Вмиг вся команда была на палубе. В северной части океана виднелись смутные очертания острова, высокие горы.