Схоронили его на нашем сельском кладбище, а когда я повез его документы на регистрацию в полицейский участок… Вот тут-то через некоторое время я и получил столь необычное предложение. Не от полицейского пристава, разумеется, а по возвращении в Морской корпус. Я принял его не колеблясь, поскольку исходило оно от человека в морском мундире и целью имело благо родного флота. То есть это была служба тайного морского агента в тылу готовившейся к нападению Германии.

За две недели до начала войны я выехал в Кенигсберг с бумагами несчастного Отто. Кроме его паспорта, в моем саквояже лежали диплом, выданный инженеру Гесту, который кузен привез, чтобы порадовать маменьку, и белый билет, освобождающий его от военной службы даже в военное время по причине больного сердца.

Вскоре стараниями неведомого мне ходатая я был определен на службу чертежником в судопроектную фирму от верфи «Шихау». Знания, полученные в Морском корпусе, позволили мне без труда справляться с черчением корабельных механизмов, не составляющих, кстати говоря, особых боевых секретов. Задание по линии нашей морской разведки было еще проще - вживаться. И я вживался…»

Санкт-Петербург. Январь 1992 года

Стою в холле Военно-морской академии и спрашиваю, словно уличный телерепортер, у вбегающих и сбегающих по мраморным ступеням офицеров:

- Скажите, кто такой адмирал Непенин?

- Спросите в строевой части! - отмахнулся черноусый капитан 3-го ранга.

Навстречу ему седовласый капитан 1-го ранга с командирской «лодочкой» на черной тужурке. Северянин.

- Адмирал Непенин? Кажется, с первой флотилии.

Спрашиваю подполковника с погонами морского летчика:

- Вы знаете, кто такой адмирал Непенин?

- Нет.

- А вы? - спрашиваю его спутника.

- Первый раз слышу.

Безо всякой надежды обращаюсь к белесому, как соломенный сноп, старшему лейтенанту:

- Вы слыхали об адмирале Непенине?

Старший лейтенант в мучительном припоминанье:

- Где-то читал… Что-то вроде русского адмирала Канариса, только в первую мировую войну.