И каждая встреча - как праздник души. Читали вслух книги, устраивали домашние спектакли, музыкальные вечера. Папа играл на скрипке дуэтом с Фаворским. Жена Фаворского аккомпанировала им на рояле. Вообразите себе глушь российской провинции, поросята по улицам немощеным шастают, а из раскрытого в палисад окна - старинная итальянская музыка. Ею и спасались - музыкой, умной книгой, искренней молитвой… Очаг русской мысли, русского духа и слова - разнюхали чекисты, и пошли аресты. Кого в Соловки, кого в Свияжск. Вот тогда отец поспешил вернуться в Москву… Однажды нагрянул и к нам какой-то большой чин из НКВД. Папа в лице изменился - конец. А чин смеется: "Что, не узнали?!" Узнали…

В 1912 году отец купил легковую машину - "форд". Нанял мальчика, который машину чистил и обихаживал. Научил его рулить. Потом этот мальчик стал начальником главного гаража на Лубянке. Пришел отца благодарить за науку, за то, что любовь к технике привил. Так что, слава Богу, обошлось. А "форд" наш, представьте, еще цел. На нем иногда парады автомотостарины в Москве открывают…

Отец преподавал во ВХУТЕМАСе. Встречался там с Маяковским. У него и сын Шаляпина учился. Федор Иванович подарил отцу складной метр. Мы его так и звали - "шаляпинский метр".

А еще отец занимался тем, что сейчас называется научно-техническим прогнозированием. Он предсказал, что по радио начнут передавать сигналы точного времени, предвидел бум в женской моде на брюки…

Петр Павлович тяжело дышал от напряжения вынужденной скороговорки. Он торопился, видя, что гость уже поглядывает на часы. Он забрасывал меня фактами из жизни отца. Он боялся что-то упустить, забыть, не сказать самого важного…

-Вы, знаете, он научился есть китайскими палочками и всю жизнь ел палочками. От них он пришел к тростевым марионеткам. Вместе Константином Истоминым и Фаворским они создали марионеточный театр. Кукол увез потом в Америку один актер, который фигурирует в "Сестрах" Толстого… Потом все это вернулось к нам через Чехословакию.