Вечером я пришел к нему со шкаликом "Павлофф-водка". Сколько лет стоял в баре как берлинский сувенир, а вот пришелся к случаю. Дон Пабло, Павликов, Павлинов, Павлофф - все одного корня…
- Ну, и как там дело "дона Пабло"? - осторожно полюбопытствовал я. Но Снежкову и самому не терпелось блеснуть мастерством сыщика.
- Кое-что прорисовывается, - с деланной небрежностью заметил он. - В Вольске при разборке старого дома…
- …Клада не нашли. И это потрясло всех.
- Вот как раз клад-то и нашли. Но это никого не потрясло, так как никто ничего не знал, кроме тех, кто на него наткнулся. Парни решили промолчать - их было двое - и все поделили пополам. На глазок.
- А что они нашли?
- Старые ордена…
Вольск, Вольск…? - пульсировала память. До чего же знакомое название города. Где это? Кажется, где-то в Саратовской области… Вольск, Вольск… Высшее военное училище тыла?… Нет.
Полигон химических войск, где в 20-е годы отрабатывали действия немецкие офицеры-химики? Нет, не то…
О, Волька ибн Алеша… Старика Хоттабыча еще не хватало!
Стоп, стоп, стоп!…
Хоттабыч… Восток… Султан… Шах… Персидский шах… Звезда Востока. Вспомнил!
Про Вольск мне рассказывал Игорь Владимирович Белозерский-Белосельский, племянник второй жены Булгакова, Любови Евгеньевны, из того же старокняжеского рода. Этот милый старомодный старичок, на котором, казалось, ничуть не отразилась могучая работа ВКП(б) - КПСС по воспитанию нового человека, - приезжал ко мне несколько раз и просил помочь пристроить в музей МХАТа обрушившееся на него после смерти тетушки - Любови Евгеньевны - наследство в виде старинной мемориальной мебели, вобравшей в себя ауру великого писателя и не менее великого шутника и мистификатора.