– Джеффри, ты же помнишь, мне и раньше случалось читать себе отходную. Но ты всегда на ходил спасительный выход. А это побережье ты знаешь лучше, чем кто-либо другой...

«Этоша» начала вздрагивать и все больше и больше ускоряла ход. У меня мелькнула мысль, что вести ее тут с такой скоростью равносильно самоубийству; под килем было всего несколько футов воды.

– Вызвать команду на палубу! – приказал я матросу-негру. – Всем надеть спасательные пояса! Если что случится, каждому придется спасать самого себя. Живо! Джон, – сказал я, не сводя взгляда с дюн. – Только мы с тобой знаем, что это за берег. Команде это невдомек. – Я по вернулся к нему. – Ни единая душа не должна знать о нашей «прогулке». Мы не покидали района промысла, ты меня понял?..

– Да я-то понял. Но матросы могут проболтаться, что большой крюк сделали...

– А на карте ты покажешь, что мы все это время находились в открытом море и нигде близко к берегу не подходили. Ясно?

– Не повышай голоса, – ухмыльнулся Джон. – Все будет так, как ты говоришь.

Я знал, что «Этоша» довольно быстроходное судно, но все же не предполагал, что обтекаемый корпус и мощные двигатели позволят ей развить такую скорость. Расстояние быстро сокращалось, и теперь уже казалось, что до Пальца Диаса рукой подать. За ним зловеще курилось море, и я все больше и больше сомневался, удастся ли нам сделать там крутой разворот. Воздух был до предела насыщен влагой, а вновь возникшие островки издавали ка кой-то странный запах – тошнотворно – кислый, отвратительный запах перегретого пара.

Джон шагнул к переговорной трубе и крикнул:

– Как идем, Мак?

Я, конечно, не расслышал отве та, но все понял по тому, как удивленно присвистнул Джон.