– Держать пятьдесят градусов! – приказал я Джиму, чуть выправляя курс к северо-востоку. Мне надо было еще до наступления дня решить загадку отмели, поскольку другой такой возможности могло и не представиться. В любую минуту Джон Герланд может проснуться; один из лучших в прошлом штурманов, британских военно-морских сил, он быстро заподозрит неладное.

И как раз в это мгновение я не столько услышал, сколько ощутил, что в штурманской рубке кто-то есть, и быстро сбежал туда по трапу. Герланд стоял у стола и внимательно рассматривал то фотокопии, то мою карту, испещренную бесчисленными пометками и цифрами. Некоторое время мы молча смотрели друг на друга. Но вот он снова перевел взгляд на фотокопии и надолго забыл о моем присутствии.

– Прекрасная карта, Джеффри, – наконец заметил он сухо, но с нотками профессионального восхищения. – Я бы, пожалуй, назвал ее даже уникальной, если учесть, что это побережье никогда ранее подробно не наносилось на карты и вообще не обследовалось. – Он нагнулся над моими отметками глубин к юго-западу от злосчастной для «Клан Альпайн» отмели. – Да, да, уникальной, – медленно повторил он, не сводя с меня пристального взгляда, и вдруг резко спросил: – Где же мы сейчас находимся?

– Примерно вот тут, – ответил я, ткнув карандашом в отметку, показывавшую глубину в пять и три четверти морской сажени. – Правда, здесь может быть и девять морских саженей, и три – точно сказать невозможно.

Джон побледнел. Определение точной позиции корабля у Берега скелетов – настоящий кошмар для каждого штурмана, который потом будет преследовать его и во сне и наяву, и трезвого и пьяного.

В глубине души я всегда знал, что откровенный разговор неизбежен, но предпочел бы сам выбрать для него наиболее подходя щий момент. Холодный, мрачный рассвет далеко не лучшее время для подобного разговора даже с таким человеком, который бесконечно верит в тебя, особенно если твои аргументы не очень убедительны и обоснованны. И все же я решился.