Тут-то, между шафраном и корицей, Ана и дерни подругу за рукав.

– Видишь? – не говорит, шепчет. Зачем? Сеньоре Венегас мало дела до одной из подопечных. Наоборот – несколько быстрых шагов, и рядом окажется благожелательная советчица.

– Что?

Руфина скосила глаза… Нет, мотылек не появился. Немудрено – когда рядом летит сверкающая мошка, на душе так радостно! Сейчас же хочется кого-нибудь как следует отругать или даже поколотить. Еще лучше – высмеять! Соседка между тем повернулась к предмету интереса, смотрит прямо. Чуть пальцем не тычет!

– Не что, кого. Гляди, кабальеро. Красный перец покупает. Ну, видишь? А одет-то как!

Такого трудно не заметить. Приятно видеть среди смешения благородно-черного и простонародно-блеклого столь насыщенную цветом фигуру! Но дурное настроение порождает дурные слова.

– Одет? Как попугай.

За спиной – пара быстрых шагов. Временная дуэнья торопится объяснить:

– Он перуанец, сеньориты. Как же ему еще наряжаться? Но… Донья Ана права. Он может быть богат. Может быть, девочки! А не непременно.

Подруга слушает вполуха. У нее свои глаза есть!

– Бархат и шелк – свежие. Кольцо на пальце, готова спорить, с настоящим камнем. Ну что, снова будете говорить, что женихи на рынке не встречаются? Пусть раз в сто лет…

Сеньора Венегас ничуть не удивлена. Вот Руфина – в недоумении:

– Да какой это жених? Он тебе в отцы годится. А то и в деды.

– Неважно. Золото закрашивает любую седину. Вот если он женат… Но тогда что он делает на рынке?

– Покупает любимую приправу.

Ана поморщилась. Ну что за манера у соседки – поминать то, что и так ясно?

– Сам… Никого не послал. Или он очень прижимист, или большой знаток в перце.