Перуанец оглянулся, но на помощь уже рвется молодой человек. Шустрый да тощий, точно пикаро

– Сеньор, вы ослепли?

– Я только хотел помочь вашей подруге, La Carina. Позвольте…

Да, это не жених. Проследи за взглядом и уткнешься в рыбу, а не в красавицу Ану, которая – о беспомощная грациозность! – пытается собрать рассыпавшиеся покупки, не показав городу и миру изящных ножек. Запрятанных, впрочем, в дурацкие сооружения без задников. Что ж, ей найдется другой помощник.

– Не позволю. Хаму, сшибающему честных девиц с ног? Да вы недостойны ходить по той же мостовой, что донья Ана!

– Но вы ведь позволите мне принести извинения? – пикаро убедился, что корзинка доньи Аны наполнена, и девушка благодарит сеньора в бирюзовом колете и дурацкой высокой шляпе с короткими полями. Короткая стрижка, острая бородка. Так ходит поколение тех, кому ныне за сорок, только переоделись в угодный королю черный цвет. Эпоха экономии. А этот сверкает, будто дни побед не истекли и «год чудес» еще впереди. Год, что принес Испании ключи от Бреды, Бразилию, позже упавшую в руки предателям. И Руфину де Теруан!

– Нет. Шли б вы своей дорогой, сударь.

Пока ноги не оттоптаны вторично. Иные девушки такие неловкие… И точно знают, как наступить человеку на ногу, чтоб тот перестал хромать лишь через месяц-другой.

– О, пощадите! В наказание я готов на время обратиться вашим слугой и помочь донести до дома корзину. Право, не знаю, отчего вы не поручили ее лакею: она ведь, наверное, тяжелая.

– Для меня – легкая. И знайте – если я не доверила ношу служанке, то вам ее не видать и подавно.

– Не доверяете? Зря… Неужели я похож на мошенника?

– Еще как! Только мошенники машут руками сильней, чем ветряные мельницы – крыльями.

– Но я не таков, поверьте. Возможно, вы примете в залог моей честности эти четки? Они стоят куда дороже вашей корзинки.